ИСТОРИИ ИЗ СБОРНИКА "АВАНТЮРИН"

Читать рассказ  

РУБИН В ВИНЕ

Вечер затухал, как угли покинутого костра. Усталые быки в хлевах выдыхали из ноздрей горячую тишину. В порту поднимались якоря, а моряки, уставшие от предсказуемости твёрдой земли, с вожделением смотрели на горизонт.

В городке на отвесной скале девушки заплели косы на ночь, щеками прижались к подушкам и погрузились в мечты. Закачались люльки, послышались колыбельные, шёпот, храп. Одно за другим погасли окна. К полуночи все уснули, никто не слышал, как рядом вздохнул вулкан. Трещина от этого вздоха поползла по скале, рассекла дом Джакомо, прошлась по плитке пола и штукатурке стен. Дом весь подался к пропасти, просела спальня и накренилась кровать, упала корзина с лимонами, скатились яблоки со стола.

Слушать и читать   
Читать рассказ  

ПО КАПЛЕ ВОЗВРАЩАТЬ ДОЖДЬ

День выдался жарким. Семья Шонг спасалась в тени соломенного навеса у крыльца своего дома. Старик откинулся на спинку плетёного кресла, в гамаке лежал молодой мужчина, женщина шелушила фасоль, сидя на табуретке.
— Пятна на ткани памяти могут поблекнуть, но не исчезнуть, — вдруг сказал старик Нуо.
Чай с утра не остывал в его чашке, лёд в посёлок привозили раз в неделю; все в семье знали, что когда жарко и невозможно работать, старик заводит длинные разговоры.
— Ты даже не помнишь год, в который родился, — усмехнулась невестка, наблюдая за толчеёй мошек над лужей.
— Зачем мне помнить ненужные вещи? — ответил ей старый Нуо. — Память — это лаковая шкатулка, в ней нельзя хранить гвозди. Такой её никому не подаришь.

Читать рассказ  
Читать рассказ 

ДВАДЦАТЬ НОВЫХ ИСТИН

Давно зарос травой её двор, заколочены окна. Только ветер подметает ступеньки, дождь моет стены. Даже кот и собака, когда поняли, что в доме больше не будет хозяев, прижились в других семьях.

Есть такие в нашей деревне, кто уже забыл, как однажды в сумерках к этому дому подъехала тёмная машина с людьми в форме. Деревенские наблюдали из темноты, как всю семью — супругов и их дочь Льен — затолкали в салон автомобиля. Дверь дома осталась настежь открытой. Даже когда машина скрылась, никто не решался запереть дом соседей: все боялись прикоснуться к проклятому месту и навлечь на себя несчастье. Чай нетронутым остыл в их чайнике для заварки. Рисовая лапша заплесневела в кастрюле. 

Слушать и читать
Читать рассказ

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ОКТЯБРЯ

В то субботнее утро в Керкире я сидел на горячей от солнца скамье, ел солоноватый виноград и разглядывал часы — подарок отца на день рождения. Трогал выпуклый циферблат, гладил ремешок из оленьей кожи; не верил, что дядя окажется прав, и однажды буду рад расстаться с ними.

— Как я найду Ифиджению? — спросил я дядю Адрастуса, который подарил мне свой секрет на совершеннолетие.

— Узнаешь её, едва увидишь, — ответил он с такой улыбкой, словно катал во рту засахаренный абрикос. — Только поезжай непременно в конце октября. В ноябре уже поздно.

Я поцеловал его в щёку и попросил одолжить саквояж. Неделю спустя, в пятницу, двадцать первого октября, дядя довёз меня до причала Игуменицы.

Слушать и читать   
Читать рассказ 

ХОЛОД НАД ОЗЕРОМ

Три вулкана в сердце Центральной Америки долго плакали, когда погасли. Так появилось озеро между горами, а его берега обжили люди из кукурузы. Но как бы глубоко ни ныряли, ни погружали палки в воду, не могли нащупать дно и решили, что его вовсе нет, а озеро — это дверь в мир мёртвых. Оттого в прибрежных деревнях мамы и бабушки говорили девочкам: «Хочешь утопить печаль? Расскажи свою тайну жалобной кукле, положи её под подушку, а наутро привяжи к камню и брось в воду. Кукла поведает о твоих мучениях господам подземного царства Шибальбы. Они помогут».
Такие девочки, как Альбальба, которых с рождения обещали кому-то в жёны, едва научились говорить, каждый день бросали в озеро по камню. Потому вода поднималась, подмывала корни деревьев, проглатывала тропинки и причалы, наступала на посёлки.

Читать рассказ  
Читать рассказ  

ДЖЕЛЕМ

Группа туристов всю ночь взбиралась на гору. Мы хотели первыми улыбнуться большой золотистой корове — она не спеша брела к нам с востока. Вначале дорога была широкой. Путники трещали пустяками, шутками на всех языках мира, но с каждым метром гора всё яростнее отбирала у нас дыхание, силы. Люди карабкались молча, садились на валуны у дороги, обжигали рот кофе, платили арабам за осликов цену, которую те называли.

Ближе к вершине, как и должно быть, тропа стала каменистой и узкой. Я умирал от желания присесть отдохнуть, но видел впереди парня: крепкую спину, кудри, что танцевали под каждым порывом ветра; и думал: «Он остановится перевести дыхание — и я тоже». Не догадывался, что дом этого человека — дорога, и не стоило мне с ним тягаться.

На вершине горы, кто в спальном мешке, кто под одеялом из верблюжьей шерсти, странники дожидались рассвета. 

Читать рассказ  
Читать рассказ  

АБСОЛЮТНО ЧИСТЫЙ ПО ЦЕЛИ ХОД

Разглядывая один из глубочайших каньонов в мире, землю индейцев навахо, я старался не корить себя за упущенный чемпионский титул. Но красота не всегда отвлекала. Перед глазами то и дело всплывали сбитая ладья, две пожертвованные пешки…

— Были и хорошие комбинации, чёрт побери! — бросил туда, где открытой раной зияли четыре земные эры. — Надо же завалиться на коротких партиях в финале! Почему мне никак не даются блицы?

Во рту стало горько. Я полез в карман за карамелькой, но неожиданно мне под ноги упала тетрадка. Я оглянулся: хозяин предмета уходил с верхней смотровой площадки. Я побежал за ним, хотел спросить, не случайно ли он обронил бумаги.

Читать рассказ  
Читать рассказ