ПОСЛУШАЙ

Эта история основана на реальных событиях.

Мексиканский писатель Серхио Альмасан, у которого я брала интервью для "Афиши-МИР" (статью можно почитать здесь), однажды спросил у коллеги Моники Лавин в чем секрет её невероятной творческой плодовитости и как она умудряется писать несколько книг в год. Та шепнула: "Мне помогает квартира". 

Оказалось, Моника, она же героиня моего рассказа, сняла квартиру, а потом случайно обнаружила, что в ней жил её любимый писатель, который погиб в авиакатастрофе. Эта мистическая история о том, как мертвые привязываются к своим стенам и через живых воплощают то, что не успели воплотить при жизни.

Если вернутся цыгане,
возьмут они твоё сердце
и серебра начеканят.


Федерико Гарсиа Лорка



Для таких, как я, привратник — самый важный человек в мире. Именно он простым: «Сеньоры нет дома» может уберечь меня от воришек времени — приятелей, друзей, родственников, которые обожают появляться в разгар работы. Приручённый консьерж — страж творческого уединения, секретарь и пресс-служба. Потому, чтобы произвести впечатление на дона Лусио, намедни на блошином рынке я купила тарелку из благородного сервиза и серебряные приборы.

— Дон Лусио!

Обращение «дон» плавит сердце любого служащего с минимальной зарплатой.

— Сусана, моя помощница, испекла пирог. Решила занести вам кусочек. При вашей работе крови необходим сахар.

Консьерж недоверчиво оглядел банановый кекс.

— Благодарю.

Я облокотилась на стойку.

— У вас ведь есть где сварить кофе?

Он моча выудил из-под стола металлический термос.

— Неужели в вашей подсобке нет кухни?

Дон Лусио покачал головой.

— Это что за условия такие? Даже негде подогреть ужин? На следующем собрании жильцов я замолвлю словечко.

— Если успеете, — усмехнулся консьерж.

— Что значит, если успею?

— В квартире 6А никто из жильцов не задерживался дольше квартала. Только занесут чемоданы, распакуются, а через месяц-другой — на выезд.

Привратник, довольный, отделил кусок пирога моей серебрянкой вилкой. Спрятал сдобу за щеку и налил в крышку от термоса кофе.

— Почему так? Из-за ржавой воды на кухне?

Консьерж перестал жевать и поглядел хитро.

— Значит, он вам ещё не являлся?

— Кто?

— Дон Хорхе.

— Дон Хорхе? Вы же знаете, ко мне не приходил никакой дон Хорхе.

Я кивнула на журнал регистрации визитёров.

— Да нет же, писатель.

Принялась вспоминать всех знакомых мне писателей по имени Хорхе. Вспомнился лишь один, но тот был уже мёртвым.

— Я не знаю никакого писателя Хорхе.

— Кто же его не знает?

Консьерж усмехнулся снова. Я начала злиться.

— А фамилия у него есть?

— Ибаргуэнгойтия. Он жил в вашей квартире, пока в Париж не переехал.

— Хорхе Ибаргуэнгойтия жил в моей квартире?

Спрятала вспотевшие ладони в карманы жакета.

— Значит, спите крепко, если не слышали скрипов, — сказал дон Лусио.

— Тарелку потом занесёте, — бросила я ему и поспешила к лифту.

— Спасибо. Сеньора…?

— Моника. И пожалуйста, запомните моё имя, потому что я здесь надолго.

Вошла в лифт. Двери сомкнулись.


Когда мне было семнадцать, мы с подругами вызывали духов у меня в спальне. Нарисовали «говорящую» доску, стрелку на блюдце. Сняли кольца, часы, серёжки. Погасили свет, зажгли свечи.

— Кого позовём?

— Хуану Инес де ла Крус?

— Слишком давно умерла. Будет сложно.

— Императора Максимилиана?

— Этот на нас, мексиканцев, обижен.

— Федерико Гарсиа Лорку? — предложила я. — Говорят, духи тех, кто умер не своей смертью, вызвать просто: они всегда рядом с живыми.

— Почему они рядом?

— Чтобы с их помощью доделать то, что не успели.

Мы взялись за руки и хором заговорили:

— Дух Федерико Гарсиа Лорки, пожалуйста, приди к нам.

— А как мы узнаем, что он явился? — прошептала новенькая, Нати.

— Подаст знак.

— Мне страшно.

Вдруг почувствовала, что кто-то тянет меня за косу.

— Он здесь.

— С чего ты взяла?

Я приподняла блюдце и запустила под него духа. Подруги коснулись кончиками пальцев фарфора.

— Дух Федерико Гарсиа Лорки, ты здесь?

Блюдце дёрнулось. Нати завизжала. Мы разом бросились зажимать ей рот. В этот миг блюдце с бешеной скоростью пересекло «говорящую» доску и упало на пол. Я включила лампу. Гарсиа Лорка был на свободе. Но оказалось, мертвеца не так-то просто выгнать. Особенно когда ему для чего-то нужны живые.

Он остался в моей спальне. Удивительно, но с того самого дня к биологии я охладела. Опыты, лабораторные работы — всё заменила словами. Писала стихи на полях учебников по эволюции и разнообразии видов, как если бы кто-то их диктовал мне.

В конце концов, решила оставить факультет и посвятить себя литературе. Писалось легко, пока на гонорар за первую книгу я не сняла другую квартиру. Теперь поняла, почему остальные романы так тяжело мне давались: духи привязываются не к людям, а к стенам.


Двери лифта раскрылись. Два поворота ключом.

— Значит, вот где ты писал всё это?

Колибри сорвалась с орхидеи, юркнула в распахнутое окно и растворилась в листве лаврового дуба. Я подошла к рабочему столу, освободила его от газет и журналов. Страницу за страницей разложила черновик своей книги. Листы заняли весь стол и ковёр гостиной.

— Здесь я застряла. Не знаю, как дальше. Поможешь?

Села в кресло с блокнотом и ручкой.

— Есть идеи? Ты ведь взял в тот проклятый самолёт единственный черновик будущего романа. Я плакала, когда узнала, что от личных вещей пассажиров ничего не осталось. Хорхе? Не жалко сюжета? Он ведь потерян. Поделись им.

Через два часа ожидания я пошла на кухню подогреть чайник. В дверь позвонили. Дон Лусио стоял на пороге с коробкой.

— Сеньора Моника, вам не сказали? У вас внизу есть кладовая. Вот ключик. Я зашёл туда проверить, не сгорела ли лампочка, и обнаружил эту коробку. Стоит со времён дона Хорхе. Здесь, сбоку, его инициалы. Хотел выбросить — ему-то точно не пригодится, но тут вспомнил, что вам нужно занести тарелку…

Я вцепилась в его находку, как гончая в подбитую утку.

— Спасибо, дон Лусио, спасибо. К завтраку занесу вам ещё кусочек.

Закрыла дверь за консьержем и понесла коробку на кухню. В ней оказались черновики и блокноты. Чтобы успокоить сердцебиение, заварила себе чай с ромашкой. До полуночи рассматривала заметки Ибаргуэнгойтии, листала его тетради, и вдруг услышала шёпот: «Послушай…»

Огляделась: никого. Лишь за окном ветер шевелил ветки лаврового дуба.
 

 

Лишь одна из множества историй, которые останутся у вас в сердце. 

Купите книгу, чтобы прочитать их все.

Купить сборник "Лучше журавль"