Используйте промокод AMOR для скидки на цифровые книги 

ЛЁГКОЕ СЕМЯ

В Испании я учила испанский язык в одной группе с норвежцем Гермундом. Ему на тот момент было около семидесяти. Однажды, во время вечерних студенческих посиделок за вином, я сказала ему, что в моей стране люди в 70 лет уже не учатся. Думают, что поздно и вообще пора умирать. Спросила, как и почему он отважился. Тогда Гермунд рассказал мне про свою маму, которая до 80 лет была неграмотной, работала на консервном заводе. Времени учиться не было: семеро детей, хозяйство, работа. К 80 годам, когда закончились заботы и появилось много свободного времени, старушка пошла в начальную школу, чтобы наконец научиться читать. Эту историю Гермунд закончил словами: "Я всю жизнь мечтал говорить по-испански. Думаешь, после такого примера я могу сказать, что мне поздно учиться?"
Рассказ "Легкое семя" - об удивительной маме Гермунда, с которым я тесно общаюсь до сих пор. Ему уже 80, сейчас он в экспедиции в Перу.

Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдёт на лад.

Эрих Мария Ремарк



На автобусной остановке я села рядом с Нонной. Поблизости бесновались школьники: визжали, прыгали, щипали друг друга. Я подвинулась ближе к островку покоя слева. Оглядела незнакомку: красноватые, в морщинах руки, на глаза опали веки, в больших ушах чернели отверстия от серёжек. Женщина наблюдала за детьми и улыбалась.

— Вы ждёте тридцать восьмой?

Она повернулась ко мне, быстро кивнула и снова окунула взгляд в детскую заваруху.

— Он ведь идёт до Молде?

— Вы в Молде? У меня там живёт невестка. Непременно её навестите. Передайте привет от Нонны. Жаль, заранее не знала, куда вы. Послала бы ей с вами стакан ежевики.

— Посоветуете, где в Молде можно остановиться?

— У Мэрит полно комнат.

Я достала блокнот.

— Как вы сказали? Мэрит? Запишите мне её адрес.

— Лучше вы пишите. Улица Канта, шестнадцать.

— Вы сказали шестнадцать? Ох, ну и шумят же дети!

Я захлопала в ладони и крикнула:

— Успокойтесь!

Дети на меня не взглянули.

— Может, попробуете угомонить их? Они должны вас послушать.

Нонна замотала головой и показала в улыбке четыре оставшихся зуба.


Тридцать восьмой автобус опоздал на четверть часа. Мы с Нонной устроились за водителем. Школьники дебоширили сзади. Женщина глядела в окно. Я заметила, что в её тряпичной сумке лежат тетради и книги. Подумала: «Провожает внука в школу».

— Вы откуда родом?

— Я родилась в Фарне. Это на севере, за лесом. Далеко, за три дня туда не доедешь. Людей там мало, много сельди. Город скрыт в тумане, и найти его могут только те, кто в нём родился. Всю жизнь провела там, раскладывала рыбу по банкам. Из моих рук она расходилась по всему свету. Там я встретила Рагнара, родила ему шестерых деток. Два года назад его похоронила.

Взгляд Нонны тоже на миг сделался мёртвым.

Я решила отвлечь её.

— Сколько у вас внуков?

Женщина снова засветилась и растопырила пальцы на обеих ладонях.

— Вот сколько.

— Они живут с вами?

— Нет, в мире.

Едва я открыла рот, чтобы спросить про внука, которого она сейчас провожает, как водитель затормозил и открыл двери. Нонна помахала мне с остановки и заковыляла вслед за детьми к двухэтажной школе.


Через два часа я оказалась в Молде. Там было сыро и пахло морем, на окне каждого дома горело по свечке. Табличек с названиями улиц и номерами не было и в помине. Я спросила про Мэрит у пешехода в до глаз застёгнутой куртке. Незнакомец молча проводил меня до её дома.

— Меня послала к вам Нонна. Сказала, у вас можно остановиться.

Высокая черноволосая женщина скривила губы.

— Ещё, наверное, пожалела, что не передала ежевики.

— Да, потому я к вам от неё с одним приветом.

Мэрит скрылась в глубине дома, оставила входную дверь открытой. Я шагнула в гостиную и замерла у комода.

— Значит, у вас найдётся для меня комната?

— Вам надолго? — отозвалась с кухни Мэрит.

— Пока на месяц, а там посмотрим.



Поставив передо мной тарелку с нарезанным хлебом, Мэрит спросила:

— Вы зачем сюда?

Я мешала ложкой овсяную кашу.

— Посмотреть город…

Хозяйка села напротив и поглядела едко.

— Сюда за этим никто не приезжает.

Я опустила взгляд на ирис, гладью вышитый на салфетке.

— Хочу научиться плести корзины. Мне сказали, здесь живёт лучший мастер.

На лице Мэрит ничто не выдало удивления. Она глядела внимательно и серьёзно.

— Понимаете, почему-то всё в моей жизни сделалось грустным. Я закрылась в квартире и думала, думала: почему так? Однажды утром проснулась и вспомнила: в доме моего детства было полно корзин. Зерно, тыквы, сухие фрукты — всё в них хранилось. Мой дед плёл их, научил плести бабку. Бабка передала умение маме, а мама меня этому не научила. Вот и решила: может, мне так плохо оттого, что предала семейное дело. Вы, наверное, думаете, что в таком возрасте поздно учиться…

Мэрит встала и грохоча каблуками по доскам пошла на кухню. Когда вернулась, с раздражением поставила передо мной чашку чая. Я вымакала салфеткой с ирисом капли, которые она расплескала.


Тем же вечером в своей спальне я читала комедии Лопе де Вега. Вдруг заскрипела дверь. На пороге стояла Мэрит.

— Можно?

Я кивнула. Она села на край постели, сложила на фартуке длинные белые руки.

— Простите. Всё не из-за вас. Всё из-за моего мужа. Скоро год, как уехал. Двадцать лет рубил лес, всё было в порядке. Но однажды завился домой весь потный и красный. Говорит: «Хочу строить лодки». Я ему: «Тебе тридцать восемь, уже поздно учиться». Он в ответ: «Погляди на маму». Собрал сумку, и всё. Только пишет раз в месяц.

Мэрит махнула рукой.

— Вся его семья — лёгкое семя.

— А что его мама?

— Разве ты с ней не говорила? Нонна всю жизнь проработала на рыбном заводе, алфавита не знала. Расписывалась крестиком, даже в паспорте не могла прочитать своё имя. Едва похоронила мужа, объявила всем, что пойдёт в школу. И пошла. Сейчас учится во втором классе.

Я вытаращила глаза.

— Сколько ей лет?

— Восемьдесят девять. Все говорили ей: «Ты сошла с ума», а у неё один ответ: «Хочу и буду». Вот и ты таким же лёгким семенем оказалась.

Мэрит, хмурая, поднялась с моей кровати и исчезла за дверью. В воздухе цвета волчьих ягод растаяли все её слова, кроме тех, единственных, сделанных из эбена. Я легла на жёсткую от крахмала подушку, повторяла их про себя и вдруг засмеялась. За закрытыми веками старушка Нонна помахала мне из-за парты.

 
 

Лишь одна из множества историй, которые останутся в вашем сердце.

Купите книгу, чтобы прочитать все.

Купить сборник "Лучше журавль"