Уроки от Хемингуэя: прожить, преувеличить, рассказать


Читаю биографию папы Хэма и не перестаю удивляться, насколько все писатели схожи. Как стекольщик из капельки выдувает сосуд, так и я, будучи журналистом, из факта в одно предложение раздувала целую историю. Раздувала правдоподобно, рассказывала друзьям, а те завидовали вслух: "Как же интересно ты живешь!"


"Интересной" жизни Хемингуэя завидовал весь мир. Однако, было бы ошибкой полагать, что Хемингуэй описывал то, что прожил сам. Его взгляд на жизнь был сформирован романтической идеей мужественности. Всё, что он видел, слышал, читал - пропускал через свой мачо-фильтр, и только потом рассказывал. Часто преувеличивал реальные события ради достижения того особого эффекта, которым подсвечены все работы писателя. В своих текстах, будь то рукописи или письма домой, Эрнест не придерживался репортерского принципа говорить правду. Когда писатель рассказывает о своей жизни, невозможно доподлинно узнать, сколько в этом рассказе вымысла. По собственному опыту: часто - почти всё :


Еще до того, как военные раны Хэма зажили, он, благодаря своему повествованию о любви и войне, стал звездой в прессе. Что мог знать Хемингуэй о войне? Волонтером он развозил табак и шоколад солдатам. Потом был ранен, попал в госпиталь, влюбился в медсестру, та его отвергла. Как хорошая хозяйка из ничего может "соорудить салатик", так и хороший писатель из обычных по сути событий может состряпать великолепную историю. Правдивые детали, подслушанные разговоры, немного собственной боли, как физической, так и сердечной - готово


Американские газеты писали о Хемингуэе как о первом гражданине США, раненном на итальянском фронте. Конечно, это была ложь, но молодой амбициозный писатель получил свои первые пять минут славы. Вернувшись домой, он стал выступать с речами в разных клубах и сообществах. Раны и время, проведенные на итальянском фронте, было сильно преувеличены самим Хэмом, зато окружающие смотрели на него, как на героя. На войне и на литературном поприще все средства хороши? Хемингуэй бы ответил: "Да!"


Таким заметанием следов писателю удалось столкнуть лбами своих биографов: те много лет провели в спорах о "военном времени" Хемингуэя.


По своей фактуре Хемингуэй был не документалист, а выдумщик. Поэтому он (и я по той же причине) оставил журналистику и погрузился в художественную прозу - факты можно искажать сколько угодно, лишь бы история получилась красивой. Никаких фэйк ньюс :)


Когда Хемингуэй вернулся домой с войны, у него были все возможности для того, чтобы сделать успешную карьеру репортера. Нью-йоркские журналы сначала брали у него интервью о его военном опыте, а потом предлагали работу. У каждого писателя бывают такие "слабые" моменты, когда думаешь: "Призвание - это важно, но что я буду есть?" Каждый, кто побывал в шкуре творческого человека, невольно задумывался о том, чтобы бросить собачью творческую жизнь и найти нормальную работу. Такую же слабину чуть не дал Хэм, но потом взял время на раздумья, поехал в свой родной Оук-парк и занялся медитативной рыбалкой.


Жизнь слишком коротка, чтобы потратить её на спокойствие и сытость. Хэм отказался от журналистской работы, снял маленькую квартиру и начал писать. Там, в глубинке штата Мичиган, положил начало рутине, которой следовал всю жизнь: вставал рано утром, садился за печатную машинку и писал до обеда. После обеда шел на работу, чтобы оплатить съемное жилье и текущие расходы.
В более поздние годы, когда отпала необходимость подрабатывать, Хэм тратил послеполуденное время на распитие кофе (и не только) в городских ресторанах, рыбалку, плавание и игры с сыновьями. Послеобеденная рутина менялась, но утро - утро всегда для работы.

Хемингуэй мог изменять своим женщинам, но отличался преданностью работе. Много раз переписывал начало своего первого романа "И восходит солнце" и более семидесяти раз концовку "Прощай, оружие".

 


Скоро продолжение.
Начало здесь.