22 цитаты из романа "Бразилис", которые цепляют за живое

«Почему роман «Бразилис»такой необычный?» - спрашивают меня читатели.

Мой любимый жанр - магический реализм, восемь лет в Латинской Америке я изучала творения писателей этого течения. В оригинале у всех имеется особая мелодика языка. Как будто сказка поётся. Мигель Анхель Астуриас даже получил за это Нобелевскую премию. Увы, многим не оценить его песню в прозе, потому что в переводах на русский остались лишь метафоры. Мне хотелось возродить эту латинскую «музыку».

Творчество требует мужества, и когда по-настоящему учишься чему-то, нужно постоянно бросать себе вызов: рассказать целую жизнь за пять минут, подарить озарение через сказку, заставить прозу петь. Едва ли я напишу что-то подобное «Бразилису», но пока это моя любимая книга, которая «разбила мое чертово сердце 206 раз». Она обо всем, что я люблю: история, архитектура, дикие тропики, сила духа, колдовство, риск, сокровища, знаки судьбы и приключения.

Надеюсь, эти 22 цитаты заставят и вас полюбить этот необычный роман.

Кому уготовано сокровище, тому даётся и жажда поиска. Такие мучаются и мучают, пока с узелком, коробейкой, чемоданом пожитков в путь не отправятся. Только в движении, пересекая отражённые в море созвездия, они счастливы.

...для всего, что не желает быть найденным, джунгли Бразилии — лучше место, чтобы спрятаться.

Сокровище выманивало своего искателя, делало ему жизнь на насиженном месте всё невыносимее. Тогда он начал готовиться к экспедиции. Терра Бразилис, земля опасная и искушающая, притягивала его, как Анна Болейн Генриха.

Хочешь найти дорогу? Раздави каблуком компас и доверься сердцу.

Шагала по городу, как они говорят, самому в стране криминальному. Сердце куда-то тянуло, словно что-то предчувствовало, а в подошве застрял осколок от компаса.

— И вы поверили словам простого рыбака?

— Рыбака? Не заблуждайтесь. Это судьба со мной разговаривала.

Главная удача в жизни — умение начинать всё сначала, повернуть свой корабль резко, как капитан, который, утомлённый пустым горизонтом, сплёвывает на солёные доски и крутит руль со всей силы. Немногие это умеют. Люди убеждают себя, что сгодился лишь там, где родился; и что нужно быть покорным, потому что всё в руках Божьих.

— Всё в моих руках, — говорят лишь авантюристы.

Всё было хорошо, но, как это часто бывает, беда скатилась с языка во всё сующей свой нос бабы.

— Жениться бы вам, — промурчала Доминика, натягивая наволочку на подушку, пока Ричард Гейт по памяти рисовал карту острова Морро. Он покосился на служанку, та больше не проронила ни слова, расправила складки на покрывале и, вздохнув, убралась на кухню.

Он любил своё одиночество, но после слов Доминики что-то заскребло в нём, как замурованная в стену мышка. 

Эти являются королевствами Пайтити, где держится власть на творении и желании, где горожанин найдет лишь еду, а поэт, пожалуй, сможет открыть запертую издавна дверь из самой настоящей любви.

Выходит, недостаточно найти, что ищешь, нужно ещё и быть кем-то, кто достоин находки. Там сказано, что сокровище откроется лишь поэту. А что, если я всего лишь горожанин?

Рассвет не наступал. Солнце задержалось над Старым миром: осталось погреть колонны Севильи; зацепилось лучами за каменные узоры на церквях Саламанки; застыло пересчитать овец на полях Азоров.

Кабра поглядывал в раскрытую дверь, руки работали сами. Нитка, которая раньше соединяла их с сердцем, повисла где-то в пустоте над желудком.

Старая королева села на песок и пальцем нарисовала точку.

— Это ты, — сказала маленькому Чико-Рею.

Повела палец по спирали, круг за кругом.

— А это твоя жизнь, мой мальчик. Посмотри, с нашей, человеческой стороны, когда ты вверху — хорошо, когда внизу — плохо. А теперь давай поглядим на это как боги.

Королева с сыном перешла по бревну на другой берег.

— Видишь свою жизнь отсюда? Для богов когда ты внизу — хорошо, когда вверху — плохо.

— Почему вверху плохо, мама?

— Некуда подниматься.

Город пах запертой в сундуке тканью. Пах чёрным вином из зарытого под землёй кувшина. Встречные в шерстяных пончо глядели на меня, как Каин на брата. Мулатки скребли мётлами тротуар вдоль магазинов.

— Как любезно. Не хочу отнимать у вас время…

— Вы из большого города?

— Да.

— Так и понял. У нас здесь времени сколько угодно. Кто бы сказал, что с ним делать.

Мерседес глядела в медовое личико дочери, улыбалась ей в глазки, которые горели и днём и ночью, как у её отца, искателя индейских сокровищ. Знала: второй такой красавицы нет на свете. Нарциса, как бриллиант с древним жуком внутри, — редкость, потому предназначена для особого человека.

Горячие волны лизали округлые скалы, песчаный пляж принимал чужеземцев в объятия, мартышки в лесу кричали, как бабы на воскресном базаре. Это был красивейший из земных городов — Рио.

— Ты куда? — спросили женщину.

— Обратно.

— Обратно всегда успеешь. Пойдём с нами в Минас-Жерайс.

— Когда Господь красил ваши волосы, разбрызгал на лицо краску, — крикнул он из-под потолка чужестранке.

Голос Лишбоа показался Вивиан таким мягким, что она уснула на нём, как на кровати. Посмотрела на мастера и улыбнулась впервые за три с половиной года. В тот миг Марко О’Шейли исчез из её мыслей, как исчезли в джунглях все, кто искал Пайтити.

Кто-то считал дни до конца пути. Кто-то знал, что жизнь в дороге — лучшая из возможных жизней.

— Всё, что встречается тебе на пути — знаки, — мне говорила.

— И что означает найти ложку?

— Я поняла. Остальным понимать не важно.

Но кое-что я успела спрятать там, куда людям, которые идут по стрелкам и живут по стрелкам, не пробраться. Тайны открою лишь тем, кто идет за своим сердцем. Только такие и заслуживают быть несказанно богаты.

Узнать, где спрятано мое сокровище